Часто задумывался : «Каково это — жить обычной жизнью, воспитывать детей и при этом знать, что зверски убивал людей?»  Убивал детей, женщин, стариков... Конечно, речь о нацистах, которые смогли улизнуть из рук правосудия после окончания ВОВ.

 Периодически мир сотрясают новости — ловят фашистов, которые затерявшись среди обычных людей, доживали до глубокой старости. Живут как ни в чем не бывало, при этом имея за спиной чудовищные преступления.

Хочется понять, как происходит трансформация личности из обычного человека в палача? И напрашивается другой вопрос — может такой человек осознать свою вину, раскаяться и измениться? В основной массе нацистские преступники не проявляли признаков особого раскаяния. Многие обвиняемые на Нюрнбергских процессах вели себя вызывающе- гордо, считая себя чуть ли не героями.

В очередной раз читая материалы на тему ВОВ, нашел интересные факты о сыне Бормана, являющегося примером превращения нациста в христианина. Приятно слышать о таких прозрениях, тем более в детях первых лиц гитлеровской верхушки. Значит не все потеряно и истина, хотя бы в потомках палачей — восторжествует.

Для справки :

Мартин Борман: «Личный секретарь фюрера», почётный обергруппенфюрер СС. Ближайший соратник Гитлера, ставший к концу войны самым могущественным человеком Третьего рейха после фюрера. Заместитель Гитлера по нацистской партии, второе лицо в "третьем рейхе". Крайне негативно относился к христианству и потому в 1936 году официально вышел из церкви.

Также вел финансовые дела Гитлера и был руководителем хозяином огромного гитлеровского фонда, состоявшего из налоговых отчислений промышленности. Написал сотни докладных записок о том, как поступать с евреями, славянами, военнопленными.

Считается, что отравился цианидом при попытке прорваться из окруженного Берлина, когда город штурмовали советские войска. Заочно приговорен на Нюрнбергском процессе к смертной казни.

Еще в 1929 Борман женился на Герде Бух, фанатичной приверженке национал- социалистической идеологии. Герда родила 10 детей, назвав первенца Адольфом в честь крестного отца."

Полное имя первенца Бормана: Адольф Мартин Борман. Он рассказывает:

«Я был слишком молод, чтобы понять, какую значительную должность при Гитлере занимал мой отец. Моя семья была как в аквариуме, нас ограждали от всего, мы не видели ни издевательств над евреями, ни ужасов концлагерей: Оберзальцбург, где жили члены семей высокопоставленных чиновников Германии, охранялся тройным кольцом войск СС – зоны "А", "B" и "С".»

Приставка «Адольф» досталась от Гитлера, который был крестником сына Бормана. Скорее всего и обряд крещения был совершен с целью понравится Гитлеру, стать ему ближе -польстить фюрреру, удостоив его чести стать «крестным отцом». Ведь как известно, Борман старший патологически не выносил христианства. Например, закрыл церковь в Оберзальцбурге, где жила его семья и семьи других приближенных Гитлера.

Борман-младший (далее Мартин Борман) вспоминает:

«...отец не верил ни в кого, кроме Гитлера. Конечно, он был крещен, но это для него была лишь формальность – в доме даже распятие нигде не висело, отец отрицал религию в любом виде.

...Один раз сестра, играя, надела на лоб повязку, на которой был христианский крест, и побежала к отцу, чтобы он ее обнял… Я никогда не видел его в такой ярости. Он закричал страшным голосом: "Немедленно сними это!" – и показал на крест.»

Мартин Борман рассказывает, что отец был очень строг с детьми. Он не давал им вести «беззаботную» жизнь — заставлять работать на ферме: ухаживать за скотиной, пропалывать грядки, обрезать сухие ветки у деревьев. Если кто-то из детей жаловался ему на усталость, Борман-старший начинал ужасно ругаться - он не терпел слабости.

«Я думаю, в первую очередь в атеизме моего отца виноват его отчим. Это был очень верующий, но в то же время чрезмерно жестокий человек, который по любому поводу поднимал руку на своего пасынка. Отчим бил папу (Бормана-старшего), если тот запинался при чтении молитвы. А потом ставил голыми коленями на горох и заставлял читать Библию. Отец долго терпел его издевательства, а потом просто сбежал из дома от этого деспота. Кстати, со своей матерью он увиделся только спустя 8 лет, когда ее муж умер.»

Конечно, ничто не может оправдать те преступления, которые совершили идеологи нацизма. Но все же стоит отметить, что порой ужасающее по своему размаху зло, может иметь почвой грубое обращение родителей в детстве (даже верующими родителями!). Там же могут быть и корни отвращения от христианской веры, как в случае с Борманом.

К моменту поражения Германии в ВОВ сыну Бормана было 14 лет. Подрастающий нацист, мировоззрение которого было сформировано идеологической пропагандой третьего рейха, столкнулся с крушением «германской идеи». Из атмосферы завоевателей, вокруг которых «вращался мир», окунулся в водоворот поражения и разгрома привычного мира. Вот что он рассказывает:

«...о Боге я впервые серьезно задумался только в 14 лет. Это было 1 мая 1945. Мы вместе с несколькими сотрудниками из партийной канцелярии Мюнхена ехали в эшелоне СС и вдруг узнали о смерти Гитлера. Грузовики остановились, люди собрались в поле. Кто-то достал пистолет и началась череда самоубийств: один стрелял себе в голову, второй еще при падении подхватывал оружие и подносил к своему виску. Для меня это был настоящий ад. И я стал молиться. Я не знал тогда ни одной молитвы, поэтому говорил, как умел - но я обращался тогда к настоящему Богу, а не к фюреру. Мне было страшно, потому что я знал: вскоре этот пистолет окажется и в моей руке. К счастью для меня, секретарь отца остановил этот кошмар, вручил мне документы на имя Мартина Бергмана и велел идти, куда глаза глядят. Кстати, потом уже я узнал, что отец прислал радиограмму: моя мать должна убить всех своих детей (прим. автора статьи: убить детей, как семья Геббельсов, которые умертвили шестеро своих детей,а потом покончили с жизнью сами) . Но секретарь не стал ничего передавать моей маме...»

Позже с Мартином Борманом - младшим произошло перерождение, благодаря семье верующих крестьян, которые своей жизнью показали любовь к Господу:

«И вскоре у меня появился третий отец - обычный крестьянин из альпийской деревни в Австрии. Он приютил меня после войны и растил как родного сына, даже не подозревая о том, кто мои настоящие родители. Моя новая семья оказалась очень религиозной - они молились и перед сном, и перед едой. Именно благодаря им я нашел свой путь к Богу.

Меня удивило, что в семье этого крестьянина молятся даже на ночь и перед едой. Они никогда не говорили, как любят Господа, но всегда старались жить по заповедям Священного Писания, и меня поражало, как они крепки в своей вере. И в один прекрасный день я сказал: "Я хочу больше узнать о Боге". Крестьянин ответил: тогда иди в церковь. Я ходил каждое воскресенье – пешком за 15 километров. Дальнейшее произошло само собой. Я увидел фото в газетах – из концлагеря Берген-Бельзен. Штабеля трупов, в том числе и детей, газовые печи… Я пришел в ужас, я пытался убедить себя, что Гитлер и отец были не в курсе таких вещей. Но потом я узнал, что все это творилось по их приказам и с их ведома. И укрепился в желании стать священником, чтобы молиться за грехи моего отца и за тех, кто погиб из-за него. Всего за год жизни в этой деревне мой разум переменился полностью.»

Удивительная история. Отец - презренный, бесчеловечный преступник. Сын - идет по стезям отца, но в определенный момент прозревает от лжи и находит истину. И находит ее благодаря людям, которые просто живут и служат Богу каждый день, свидетельствуя о Господе делами.

Конечно, сын Бормана не совершал преступлений, но именно такие и становились преступниками, повзрослев. Ведь партия Гитлера была у власти десятилетие, постепенно подготовив умы молодых к бесчеловечности. И некогда 14-летние , в году эдак 1934, в 1941 были уже взрослыми, 21-летними нацистами, сжигающими наши деревни и совершавшими преступления, которых не знали войны до этого.

Мартин Борман стал священником, побывав миссионером в Конго — очень опасной стране. Провел там на миссии 6 лет и хлебнул немало лишений:

«Во время гражданской войны (в Конго) меня и других миссионеров повстанцы взяли в заложники и гнали босиком по щебню 14 километров, в кровь избивая хлыстами. Я понял, что это конец, – вот оно, наказание за грехи моего отца. И я молился Богу, чтобы он принял мою душу, сказав себе: "Есть на свете вещи и хуже, чем выстрел в лицо". Три дня мы просидели в болотной жиже, под прицелами автоматов, и теряли сознание от боли. Но пришли тысячи крестьян просить нас отпустить, говоря, что мы "хорошие люди", и нас не расстреляли. Потом случалось еще два раза, что нас похищали и требовали выкуп, но это меня уже не удивило. Жизнь священника – это не отпуск.»

Вот что он говорит о нацизме:

«Молодежи вообще свойственно создавать себе кумиров, а в нацизме много привлекательного: ух ты, у них красивые черные мундиры, да какие машины, да ночное факельное шествие, да еще и флаги – ооооо! Но, к счастью, увлечение нацизмом проходит, как спичка, – вспыхнет и погаснет. Вы обратили внимание, что тридцатилетних неонацистов очень мало?.. Когда молодые люди взрослеют, они от таких идей отшатываются. У молодежи вообще "плавающие" настроения. Проблема еще в том, что с войны прошло очень много времени и ощущение опасности нацизма притупилось. Подростки начинают сомневаться, что были лагеря смерти: конечно, при нынешней демократии вообще трудно такое представить. Вот почему я читаю лекции в школах и подробно объясняю: ребята, национал-социализм – это совершенно другое, нежели то, что вы думаете!»

К священнику Мартину Борману неоднократно приходили на исповедь бывшие солдаты, люди, жившие по соседству, о которых сложно представить, что их руки в крови. Не просто в пролитой крови «естественных» сражений, а в крови преступлений, которые бесчеловечны:

«Мне часто приходилось выслушивать разные исповеди. Один раз ко мне пришел бывший солдат вермахта. Он рассказал, что во время Варшавского восстания они "зачищали" бункеры от повстанцев: из одного такого убежища внезапно выскочила и бросилась бежать шестилетняя девочка, но споткнулась и упала прямо перед ним. "Ткни эту тварь штыком!" – сказал обер-лейтенант, и солдат убил девочку. Ее карие глаза, обращенные к нему со страхом и мольбой, он помнил 25 лет. Не завел своих детей, не мог видеть чужих и смотреть им в глаза. Он был у меня на исповеди и сказал: "Бог не простит меня. И единственное, что я хочу: как можно больше мучиться в аду за то, что я сделал". Я не знал, что сказать ему. Через неделю этот человек повесился.»

Будущее человека закладывается с малых лет. Хорошо, когда вокруг правильное окружение, хорошо когда тебя вовремя остановили. И хорошо, когда есть люди, которые в любых обстоятельствах освещают тьму своей жизнью, неся свет Евангелия.

И разумные будут сиять, как светила на тверди, и обратившие многих к правде - как звезды, вовеки, навсегда. (Дан.12:3)